Лечение ракагруди-личный опыт

Лечение рака груди-личный опыт

По статистике каждая 17-я женщина в мире больна раком молочной железы. Это страшная цифра, но современная медицина, вооружённая фантастическими технологиями, взрастила ещё и мощную когорту врачей профессионалов, мастерство которых гарантирует спасение. В лучших израильских медицинских центрах тысячи женщин, излеченных от рака груди,  возвращаются в мир радости, здоровья и долголетия.

Как вылечить рак груди? В Израиле это делают безупречно.

Когда пришла беда, и некому помочь ни советом, ни срочными мерами по спасению, мы теряемся, впадаем в панику или в глубокую депрессию. Пишу для попавших в беду женщин, не знающим, как вылечить рак груди – чтобы они смогли избежать ненужных проблем, лишних расходов и потери драгоценного времени – как это случилось и со мной. http://www.israelskinfo.ru/

После прочтения страшного диагноза – рак груди с метастазами в лимфоузлы подмышки – проплакала несколько дней, потеряла много сил, совершенно растерялась. Потом начались метания в попытках получить от врачей конкретные рекомендации, как лечить рак груди, сколько времени займёт, каковы его последствия…К своему ужасу, я встречала полное равнодушие, никакой конкретной информации, и приходила к вынужденности лечения рака груди по месту жительства в глубокой провинции без всяких гарантий на спасение. При этом сами врачи не скрывали, что лучше для меня будет лечение рака груди в Москве. О том, что в регионах есть федеральные квоты на получение высокотехнологичной медицинской помощи в лучших медцентрах страны, тогда знали лишь единицы, приближённые к власти. Но в нашем маленьком городке нашлись добрые люди, которые безвозмездно помогли, и я чудом стала обладательницей волшебной бумажки, дающей надежду на спасение. Сегодня эти квоты уже не скрывают, но их так мало, что получить право на бесплатное лечения в Москве или Питере, по-прежнему практически невозможно. К тому же такая «бесплатность» - понятие весьма условное.

И начались поиски лечебного учреждения в столицах. За лечение дополнительно к квоте мне называли пугающие суммы: от 300 до 800 тысяч рублей – и без объяснений того, как будут лечить, сколько времени, какие гарантии…Вначале, как и большинство больных, вышла на Каширку. Но, поговорив с некоторыми женщинами, страдающими раком молочной железы, я выяснила, что там просто ужасно: бездушный контейнер, чикагские бойни, и безжалостное вымогательство – на каждом шагу и за всё. Не важно, «бюджетник» ты или «платник» – ни слова не скажут, на вопрос не ответят, шагу не сделают, пока не дашь денег – все, начиная от санитарки и заканчивая врачами. В этой федеральной мясорубке сравнялись все – и чиновники, и знаменитые артисты, и домохозяйки, и писательницы…Мне всё-таки пришлось окунуться в этот омут безнадёжности и цинизма – первую неделю в Москве я провела в здешнем стационаре. Потом удалось найти посредника, который за 500 долларов взялся помочь мне устроиться в другое онкологическое  учреждение столицы. Там было лучше: чисто, меньше больных, палаты на два-три человека, санузел, холодильник, телевизор  - это уже поднимает настроение. Я узнала, что в институте работают отличные врачи – может быть, лучшие в стране. Поэтому приложила все усилия, чтобы попасть туда, собрав 5 тысяч долларов – как залог того, что, не взирая на бюджетную квоту, я оплачу наличными услуги хирурга, его ассистента, анестезиолога. На оплату капельниц, инъекций, клизм и т.д. – должны быть карманные деньги.

В первый день я была почти счастлива, впервые за последнее время успокоилась и настроилась на благополучный исход. Но к концу следующего дня стала подступать тревога: никто не заходил в палату и не интересовался мною, не проводились процедуры, не начиналась запланированная химиотерапия. На третий день я выловила врача и спросила, в чём дело. Он уклонился от ответа, сказал, надо подождать. Паника накатила с новой силой. Почти неделю ничего не происходило – на все мои просьбы в ответ было невнятное бормотание. Затем, как бы между прочим, мне сообщили, что нет лекарств для бюджетников – их отдают лишь пенсионерам и малоимущим, а остальные должны позаботиться сами…я потерялась. Но вскоре нашлась и выложила указанную сумму наличными. Отправили посыльного в аптеку и привезли недостающие препараты. Начали первый курс химиотерапии – 2 недели. За это время врач пару раз зашёл в палату – спросил о самочувствии и с равнодушным видом удалился. Потом стали приходить группы студентов на просмотр опухоли – больным объяснили, что мы обязаны способствовать таким образом развитию науки. Одного раза мне было достаточно, чтобы наотрез отказаться от дальнейшего способствования. Решение об операции затягивалось – никто ничего не хотел объяснять. Было такое чувство, что больные существуют сами по себе, а врачи - в иной реальности. Химиотерапия изматывала. При этом мне казалось, что опухоль с каждым днём становится всё крупнее. В какой-то момент я вдруг вырвалась из оцепенения и ясно осознала, что только я сама должна решать и действовать – больше никто не заинтересован в моём спасении. Связалась по телефону с тем же посредником, который помог устроиться в институт, и попросила его выяснить, как можно получить лечение в Германии или Израиле, и сколько это будет стоить. Сумма, запрошенная немцами, была совершенно неподъёмна. Израильский вариант выглядел более доступным. Мне выслали план лечения с учётом переправленных мною данных диагностики и проведённых процедур. http://www.israelskinfo.ru/

Узнав стоимость лечения рака груди в Израиле и зачислив на счёт компании, обеспечивавшей мою поездку на лечение авансовый платёж, получив приглашение на обследование и лечение, я купила билеты и без промедления вылетела в Тель-Авив (тогда ещё нужна была виза, но мне её сделали очень быстро). В аэропорту меня встретила менеджер Елена, которая отвезла в отель на территории медцентра Ассута (через день я смогла перебраться на квартиру – это оказалось значительно дешевле) и ознакомила с планом предварительного обследования,  начинавшимся уже на следующий день и рассчитанным на 4 дня. Наряду с некоторыми инновационными обследованиями, планировалось проведение иммуногистохимии (в Москве мне даже не предлагали этого теста) на выяснение возможности лечения герцептином и другими современными препаратами. Все тесты проводились с участием высококвалифицированных врачей, расшифровка показаний аппаратных обследований – тоже непосредственно профессорами. Маммография и УЗИ показали, что моя опухоль не уменьшилась, а даже слегка подросла на фоне проведённой химиотерапии, что означало необходимость применить иные схемы лечения. Но при этом меня крайне порадовало сообщение об отсутствии показаний к радикальной мастектомии (полному удалению молочной железы вместе с подлежащими тканями и подмышечными лимфоузлами – на этом настаивали врачи в Москве, не предлагая альтернатив), возможности органосохраняющей операции с биопсией сторожевого лимфоузла и последующей пластикой.

Через 7 дней, проанализировав результаты обследования, меня прооперировали секторальным методом. Уже на 4-й день после операции я выписалась и уехала домой – проводить облучение и химиотерапию можно и в России, хотя в Израиле, несомненно, гораздо более современное оборудование и великолепные врачи. Также, было принято решение о назначении мне наряду с химиотерапией герцептина – тесты показали оптимальность такой схемы.

Стоимость лечения рака груди в Израиле складывается из нескольких этапов. Обследование и операция с послеоперационным пребыванием в реанимации сутки и в стационаре трое суток обошлось мне в 17 тысяч долларов – это с учётом операции в самой современной фантастически оснащённой операционной лучшими хирургами, наблюдения у самых квалифицированных врачей в превосходной палате и с лучшим уходом, который только можно представить. В эту же сумму вошли услуги принимающей компании по встрече, переводу, трансферам, сопровождению всей программы пребывания в Израиле. Но для меня самым важным было то, что врачи уверенно гарантировали успешность лечения и крайне малую вероятность рецидива в случае применения предложенной ими схемы лечения.

Если бы я решила остаться для проведения облучения и химиотерапии, то стоимость лечения рака груди в Израиле возросла бы - этот этап обошёлся бы ещё в сумму около 20 тысяч долларов. Дорого. Очень дорого. Но не дороже жизни. В Германии за лечение просили на порядок больше. А с долгами я потихоньку справилась – друзья помогли.

Прошло 6 лет. Сделала пластику в Петербурге.  Принимаю гормоны, работаю в напряжённом графике, выгляжу – на свои 46. Радуюсь жизни и благодарю Бога, за то, что дал мне верных друзей и своевременное понимание очень важной истины: промедление смерти подобно.

Размещаю эту статью везде, где только могу – пусть это поможет хоть кому-то обрести спасение. Даю ссылки на сайт компании, услугами которой пользовалась сама. http://www.israelskinfo.ru/

Желаю вам здоровья и мудрости.

Алла Денисова,